Правила проекта Fort Knox – FAQ

Fort Knox — это:

• проект сотрудничества в отборе пчёл, не требующих химических обработок, разработанный любителями с мыслью о любителях;
• гарантия, что никто из участников не останется без пчёл в данном сезоне;
• система обмена выживающей «генетикой» между пасеками участников;
• проект, развивающий генетическое разнообразие выжившей популяции;
• система «локализации» пчёл;
• часть всей селекционной работы, использующей естественный отбор.

В проект вступают путём подачи декларации. В ней содержатся основные данные, которые позволят нам понять, как выглядит ваша пасека, какие методы пчеловодства, дружественного к пчёлам, вы применяли до сих пор, какие у вас есть возможности и опыт, которыми при необходимости смогут пользоваться другие участники, особенно начинающие пчеловоды, которые только учатся обращаться с пчёлами.

В документе вы также заявите число семей, передаваемых в общую базу проекта, и кратко опишете их историю — достаточно нескольких предложений.

Мы приглашаем к сотрудничеству каждую пчеловодку или каждого пчеловода, чей стаж превышает один год и кто решит принять правила проекта. Мы знаем, что они довольно строгие, но помните, что мы предоставляем вам нашу поддержку и гарантии на случай потери пчёл. Риск, который вы берёте на себя, не так велик, как может показаться на первый взгляд.

Новый участник должен быть рекомендован действующим участником Fort Knox.

Проект основан на принципе доброй веры и взаимного доверия. Наша среда уже немного узнала друг друга за годы сотрудничества, поэтому мы знаем, можем ли рассчитывать друг на друга.

Мы ввели обязанность «рекомендовать» нового участника другим участником, потому что хотим таким же образом узнать и вас, прежде чем начнём сотрудничать. Мы знаем, что это своего рода ограничение, но должны быть уверены, что не разговариваем с человеком, который выйдет из сотрудничества, когда придёт его очередь выполнить обязательство.

Мы не можем представить себе ситуацию, в которой один участник ждёт отводок, а другой отказывается от сотрудничества и не выполняет своих обязательств. Если вы хотите присоединиться к нам, но не знаете ни одного участника проекта, свяжитесь с нами, и мы передадим вам данные ближайших к вам пчеловодов, к которым можно поехать в гости и познакомиться. Благодаря этому вы проявите добрую волю и заинтересованность, а мы увидим, что можем на вас положиться.

Если вы только начинаете пчеловодческое приключение, мы можем оказать вам такую поддержку, какую в данный момент сможем себе позволить. Однако этот один год должен научить вас абсолютным основам обращения с пчёлами и позволить прийти к первым самостоятельным выводам.

Поскольку сотрудничество основано на создании семей, мы хотим, чтобы вы научились делать отводки или пакеты пчёл — или хотя бы купили один, посмотрели, как он развивается, и научились готовить его к зиме, — прежде чем нужно будет делать это для других в рамках обязательств.

В начале мы не ожидаем от вас большего. Каждый из нас когда-то учился, а вы будете учиться пчеловодству годами вместе с нами. Надеемся, что с каждым сезоном вы будете вести пасеку всё более эффективно.

Fort Knox не предназначен для восстановления целых пасек после больших потерь. Это проект, который должен гарантировать движение всё более качественной и более устойчивой «генетики» между пчеловодами, а также обеспечить, что никто из участников не останется на своей пасеке полностью без пчёл.

Если бы мы допустили, что один участник заявляет в проект 50 или 60 семей, а затем несёт большие потери, их было бы очень трудно, а возможно и невозможно, восполнить отводками с других любительских пасек. Поэтому мы приняли, что в проект нельзя ввести в общей сложности больше 8 семей, а кроме того, это число не может быть больше числа участников минус один. Например: если участников 5, каждый из них не может иметь больше 4 семей, заявленных в общую базу. Если участников больше 9, максимальное число семей, заявленных одним участником, всё равно составляет 8.

Также нельзя вводить больше 3 семей вне «ядра» проекта, то есть в так называемую «оболочку» — буферную часть проекта. Если семьи из «оболочки» пройдут селекционное сито или потери после них будут восполнены семьями из «ядра», возможно соответствующее увеличение базы участника.

Например, если участник может ввести в общей сложности 8 семей, но имеет только 3 семьи из «ядра», он может дополнить их максимум тремя новыми семьями из «оболочки». В такой ситуации в проекте у него может быть максимум 6 семей. Координатор может также признать, что семьи сразу входят в «ядро» проекта, если участник ранее отбирал их на устойчивость к клещам и другим болезням. Такое решение всегда зависит от конкретной ситуации.

Следует помнить, что чем больше семей участник вводит в проект, тем больше он может получить, если на его пасеке возникнут потери, но также тем больше обязанностей по подготовке отводков для других может быть на него возложено, если его пасека выживет и будет в хорошей форме.

Обязательство восполнить базу возникает в момент гибели одной из семей проекта. Вначале мы хотели восполнять только зимние потери. Однако оказалось, что пчелиные семьи без обработок против варрооза погибают также весной и летом, хотя реже, потому что самые большие потери обычно происходят осенью и зимой.

Поэтому мы решили, что обязательство возникает всегда, когда семья погибает, независимо от срока и причины. Это могут быть потери, вызванные варроозом, другими заболеваниями, потерей матки, голодом или даже неправильным ведением пасеки. Мы просто верим, что все участники проекта делают то, что считают правильным, а ошибки могут случиться у каждого. Все мы постоянно учимся.

Конкретное обязательство участника, связанное с восполнением конкретной потери, возникает вместе с решением координатора относительно движения семей в проекте.

Новые пчелиные семьи, то есть отводки, рои или пакеты пчёл, создаются в данном сезоне как можно раньше, после того как семьи достигнут силы, достаточной для деления. Чем дольше мы ждём, тем меньше времени у молодой семьи на подготовку к зиме и тем меньше времени остаётся на доставку семьи получателю.

Однако семьи, которые в первые годы остаются без обработок, иногда борются с собственными проблемами и не бывают слишком сильными. Это влияет на темп их развития, который иногда ниже ожидаемого. Некоторые семьи весной бывают довольно слабыми.

Всё зависит от индивидуальных условий и ситуации. Иногда приходится ждать дольше, чтобы сделать отводки достаточной силы и в период хорошего развития семьи. Поэтому время деления должно быть индивидуальным решением каждого пчеловода, который знает ситуацию на своей пасеке и способен оценить её по своим лучшим знаниям.

Координатор проекта — это человек, который принимает решения о движении семей, о том, кто делает отводки для кого, следит за восполнением потерь, собирает и публикует данные и статистику проекта, а также принимает решения в случаях сомнений относительно толкования Регламента.

Координатор также должен следить за тем, чтобы сотрудничество было честным, а движение семей соответствовало потребности в локализации пчёл и распространении наиболее перспективной генетики в проекте.

Участник может выйти из проекта в любое время, подав заявление. Однако сначала он должен выполнить текущее обязательство на данный год, которое было возложено на него координатором.

У нас нет ни средств, ни возможностей, ни желания принуждать его к этому каким-либо образом. В такой ситуации можно также снять обязанность с выходящего участника.

Конечно, можно сотрудничать и неформально. Мы полностью понимаем, что формализация проекта иногда может отпугивать. Некоторые хотят делиться пчёлами по доброте сердца, а не в связи с принятыми правилами. Мы поощряем любой вид сотрудничества, и если вы предпочитаете начать его с какой-то группой полностью неформально — просто сделайте это.

Однако правила не обязательно должны быть чрезмерно формальными. Наши правила, даже если иногда такими кажутся, следует рассматривать как подсказки и общие ориентиры. За годы сотрудничества у нас никогда не было ощущения, что принципы проекта чрезмерно формализованы.

Ознакомление с Регламентом и согласие с ним позволяют кандидатам и участникам знать, каковы их права и обязанности и чего они могут ожидать в рамках сотрудничества. Благодаря этому мы чувствуем, что каждый новый участник сознательно присоединяется к проекту, а сотрудничество остаётся открытым и честным.

Принципы эволюции и естественного отбора в долгосрочной перспективе обеспечивают пчёлам:

• наилучшее приспособление к местным условиям среды;
• отбор всей среды жизни, включая микроорганизмы, сопровождающие пчёл в улье;
• уравновешивание отношений пчёл с патогенами и паразитами, а также развитие естественных защитных механизмов;
• среду жизни, свободную от так называемой «химии»;
• сохранение естественного жизненного цикла;
• быстрое и полное развитие адаптации к местным угрозам, включая патогены и паразитов;
• комплексный отбор всех признаков, необходимых для выживания без постоянной опеки пчеловода;
• сохранение естественного давления среды, которое способствует выработке устойчивости.

Регламент уточняет, как следует вести семьи, включённые в проект. Самые важные правила:

• минимальное вмешательство;
• абсолютно никаких обработок и уничтожения клещей;
• никакого уничтожения, замены или калечения пчелиных маток;
• чистый воск;
• вощина с малой ячейкой 4,9–5,1 мм или естественная застройка;
• мёд забирается только из очевидных излишков;
• минимальная подкормка искусственным кормом;
• никаких перевозок пчёл на взятки;
• никакого беспокойства пчёл зимой;
• содержание семей, насколько это возможно, в силе, позволяющей им сохранять биологическую самодостаточность.

Помимо этих правил участник должен делать на пасеке то, что его знания и опыт подсказывают ему как лучшее для пчёл, сохраняя при этом принципы пчеловодства, дружественного к пчёлам.

Это могут быть любые семьи, которыми участник располагает на своей пасеке. Однако выбирать следует те, у которых есть наибольший потенциал для самостоятельного выживания без так называемых обработок.

Мы полностью понимаем, что этот потенциал невозможно оценить совершенно однозначно и что мы тоже можем ошибаться в такой оценке. Однако есть обстоятельства, которые могут статистически повышать шансы пчёл на выживание на пасеке. К ним относится длительная локальность пчёл, то есть семьи, ведущиеся на протяжении многих поколений на собственной пасеке без частой замены маток на маток извне, а также более ранний отбор по признакам, связанным с устойчивостью к клещу.

Если кто-то уже ведёт собственный селекционный проект, основанный на естественном отборе, то для Fort Knox лучше всего подходят те семьи, которые прошли через эволюционное бутылочное горлышко. Конечно, даже несмотря на предварительный отбор пчёлы могут погибнуть, но в интересах долгосрочного сотрудничества и всех нас мы должны выбирать наиболее «перспективные» семьи.

Проект возник также для того, чтобы помочь людям, которые колеблются, начать собственную селекцию и предоставить пчёлам возможность пройти через естественный отбор. Мы не хотим никого исключать только потому, что сегодня он располагает лишь «коммерческой генетикой».

И в таком случае кандидаты должны выбрать наиболее перспективные семьи со своей пасеки. Но даже если у них таких семей нет, они всё равно могут присоединиться к проекту. Такие семьи могут войти в Fort Knox в рамках так называемой «оболочки» — буферной части проекта.

Потеря матки может случиться. Матка может погибнуть, потеряться в траве во время осмотра, уйти с роем или быть случайно убитой пчеловодом. Такие случаи также отражены в Регламенте.

В таких ситуациях участник должен заботиться о сохранении материнской линии. В первую очередь он оставляет маточники, созданные пчёлами, а во вторую очередь может использовать матку-сестру или матку-дочь из улья вне проекта, если эта семья ведётся по правилам проекта.

Если это невозможно, можно дать рамку из другого улья проекта или согласовать другое решение с координатором. О каждой потере матки в проекте сообщается координатору.

Правила проекта касаются только тех семей, которые переданы в общую базу. В остальной части пасеки вы можете делать то, что считаете правильным и нужным.

В Польше существует много стандартов ульев и рамок. Пчеловоды часто любят собственные решения, связанные с размером и формой рамок или ульев. Основные стандарты различаются по ширине, высоте и конструкции. То же самое происходит в проекте: у участников есть несколько типов рамок и несколько типов ульев.

Мы могли выбрать один из двух путей. Первый — попытаться унифицировать стандарт для проекта. Второй — согласиться, что ульи будут разными, но останутся совместимыми с пасеками участников. Оба решения имеют свои плюсы и минусы.

Мы выбрали второй вариант. Он усложняет логистику и создание семей для других, но упрощает обслуживание семей, когда они уже попадают на наши пасеки. Если вы ведёте своё локальное сотрудничество на похожих принципах, вы можете решить, что для вас лучше будет другое решение.

Если бы в проекте был один тип рамки, многое было бы проще. Достаточно было бы приехать со своим ящиком на чужую пасеку, забрать семью, перевезти её и подождать, пока пчёлы начнут нормально развиваться. У нас сложнее.

Донор и Получатель могут договориться, что Получатель возьмёт семью в улье другого типа, а всё остальное сделает уже у себя. Однако если Получатель хочет получить семью сразу в улье своего типа, он должен заранее доставить такой улей или соответствующий транспортный ящик.

Ответственность за доставку ящика и получение семьи лежит на Получателе. Донор и так имеет дополнительную работу на пасеке, потому что делает семьи для других, и к тому же отдаёт пчёл бесплатно. Поэтому Получатель должен организовать всё так, чтобы Донору было как можно проще.

Передачу семей можно сочетать с взаимными визитами, встречами или съездами. Координатор может учитывать заявки, связанные с наиболее удобным местом получения пчёл, если это не противоречит интересам проекта. Мы стараемся максимально облегчать себе жизнь, потому что в следующем году ситуация может измениться: сегодняшний Донор может стать Получателем.

По мере развития проекта возможно создание локальных сообществ людей, живущих относительно близко друг к другу. Это позволит ограничить организационные усилия.

Поскольку Получатель получает пчёл бесплатно, он должен сделать всё возможное, чтобы облегчить жизнь Донору. Это означает, среди прочего, правильную подготовку транспортного ящика или улья, в котором пчёлы будут дальше жить.

Если семья создаётся на рамке другого типа, чем у Донора на собственной пасеке, задача становится сложнее, особенно для начинающих пчеловодов. Иногда это может быть связано с вырезанием сота и закреплением его в рамке, поселением роя или пакета пчёл. Если транспортный ящик будет плохо подготовлен, пчёлы могут решить, что не останутся в нём.

Полноценные соты в таких ситуациях очень полезны. Если семья погибла, часто остаются соты с кормом, которые можно использовать для новой семьи. Если корма нет, Получатель должен подготовить корм, например сахарное тесто, чтобы пчёлы могли быть обеспечены пищей сразу, особенно при отсутствии естественного взятка.

Улей или транспортный ящик должны быть заполнены рамками так, чтобы они не смещались во время перевозки, иметь хорошую вентиляцию и быть достаточно герметичными, чтобы пчёлы не вышли наружу. Следует также помнить, что в течение сезона пчелиная семья растёт. Поэтому Получатель должен подготовить ящик соответствующего размера.

В проекте мы отслеживаем «исходный материал» и последующие перемещения между пасеками. Мы знаем, что после неконтролируемого спаривания маток в разных местах исходная «генетика» всё равно будет меняться, и через несколько поколений мы будем иметь уже других пчёл. Однако система обозначений позволяет отличать семьи, которые долго живут в одном месте с непрерывной материнской линией, от тех, которые перемещаются с пасеки на пасеку.

Каждый обозначает свои заявленные семьи одной буквой или инициалами, обычно первой буквой имени владельца, добавляя семьям очередные номера, например B1–B5 или L1–L5. Каждый раз, когда семья выходит с родной пасеки к другому участнику, мы добавляем инициалы следующего человека.

Например, если семья с пасеки Лукаша, обозначенная как L1, попадает на пасеку Бартека, а затем к Марцину, она может получить обозначение L1BM. Исходный материал, если он выживает, постоянно сохраняет первоначальное обозначение, независимо от числа сезонов или естественной замены матки, например после выхода роя или тихой смены.

К семьям из «оболочки» — буферной части проекта — мы добавляем символ «OT», который удаляем из обозначения, когда семья попадает в «ядро».

В «ядро» входят семьи, которые живут без применения обработок как минимум свой третий сезон. В «оболочку» — буферную часть проекта — входят семьи, генетика которых ещё не прошла через сито селекции.

Мы стараемся сохранять у постоянных участников семьи, происходящие от пчёл, дольше всего живущих без обработок, то есть из «ядра». Мы также стараемся распространять эту «генетику» как можно шире, по возможности восполняя потери именно такими семьями, даже если созданные отводки окажутся слабее.

По нашему мнению, семьи из «ядра» имеют больше шансов на выживание и в долгосрочной перспективе должны становиться всё более распространёнными в общей базе проекта. Они уже показали, что способны какое-то время жить без обработок.

Семьи из «оболочки» должны использоваться прежде всего для восполнения потерь других семей из этой группы. Через два года, то есть в третьем сезоне после последней обработки, семьи из «оболочки» переходят в «ядро» проекта. Благодаря этому мы всё шире распространяем генетику, которая доказала свою перспективность для дальнейшей селекции.

Роль координатора проекта состоит в том, чтобы принимать такие решения о движении семей, которые позволяют всему проекту каждый сезон делать шаг вперёд.

Регламент не описывает этот вопрос подробно. В нашем понимании это означает, что участник может использовать семьи на своей пасеке по своему усмотрению, если соблюдает положения Регламента. Семьи должны быть достаточно сильными, чтобы сохранять биологическую самодостаточность, и участник не должен доводить их до слабости.

В первую очередь они должны служить восполнению потерь, вытекающих из возложенных обязательств. Поэтому участник должен готовить отводки для других членов проекта. Однако если на него не возложено обязательство, например потому что потери в базе проекта были небольшими, он может сделать отводки для себя или поймать выходящий рой, который затем поселит в частной части пасеки.

Такие семьи попадают в своего рода резерв Fort Knox. Участник может также использовать личинки из семей, входящих в Fort Knox, для получения маточников, если это не нарушает принципов проекта. Вероятно, при создании отводков для других возможно также сделать небольшой отводок для себя, если позволяет на это сила семьи.

Сбор мёда регулируется официальными правилами проекта. Мёд можно забирать только из излишков, если участнику, скорее всего, не придётся кормить пчёл на зиму. Подводя итог: благо самих пчёл и благо проекта должны стоять выше индивидуальных потребностей участника.

Локализация пчёл — одна из ключевых задач селекции на устойчивость. Перевозка пчёл означает не только дополнительную логистику. Она выводит их из прежней среды и может переносить патогены в другие места, к которым местные пчёлы не адаптированы.

Однако Польша — страна с относительно сходными климатическими условиями и без естественных барьеров, таких как моря или высокие горы, которые резко разделяли бы популяции пчёл. Большую часть территории страны исторически заселял один подвид медоносной пчелы — пчела тёмная европейская, Apis mellifera mellifera. Это означает, что на большой территории могли распространяться живые организмы с похожими адаптационными чертами, включая симбиотические микроорганизмы в ульях.

Кроме того, перевозка нескольких семей в рамках проекта — это всё ещё очень немного по сравнению с кочевым пчеловодством или массовым ввозом маток из удалённых регионов и даже с других континентов, что практикуется многими пчеловодами.

Если вы хотите иметь на своей пасеке пчёл, устойчивых к болезням, вам всё равно придётся выполнить определённую работу в этом направлении, а это требует логистики. Покупка пчёл у соседа часто означала бы начало селекции с нуля, потому что большинство локально доступных семей — это пчёлы, проходившие обработки и не отбиравшиеся на устойчивость. Их «местное происхождение» также не всегда очевидно, потому что пчеловоды часто обмениваются матками с отдалённых пасек.

Конечно, лучше всего было бы иметь местных пчёл, устойчивых к Varroa destructor, но в местах, где мы живём, таких пчёл обычно просто нет. Пчёлы, живущие без обработок, даже если мы перевозим их на расстояние нескольких десятков или нескольких сотен километров, имеют больше шансов на выживание, чем случайные семьи, доступные поблизости.

Организация очень локального проекта, например в пределах одной гмины или повята, позволила бы быстрее адаптировать пчёл к местной среде. Но рассредоточение пасек Fort Knox по большой территории также имеет преимущества: повышает устойчивость всей базы проекта к локальным или региональным катастрофам на пасеках.

Следует помнить, что там, где пчёлы, переданные в рамках проекта, «приживутся», они останутся с нами надолго. Мы ведь только восполняем потери на пасеках.

Такие опасения появляются, но, по нашей оценке, угроза минимальна в тех условиях, в которых мы практикуем сотрудничество. Патогены встречаются повсюду. Клещи присутствуют практически в каждом улье, у многих пчёл обнаруживаются споры грибов рода Nosema, а споры бактерии, вызывающей американский гнилец, могут встречаться во многих обследованных ульях.

На территории Польши, без резких естественных барьеров, различные формы бактерий и других микроорганизмов могут свободно смешиваться. Естественный процесс, конечно, идёт медленнее, но перевозка пчёл в рамках Fort Knox всё равно является каплей в море по сравнению с тем, что происходит вокруг нас: кочевым пчеловодством, торговлей матками, отводками и пакетами пчёл.

В рамках проекта мы перевозим пчёл, которые уже показали определённую способность сопротивляться паразитам и патогенам. Селекция в наших ульях происходит скорее в направлении уравновешивания отношений паразит–хозяин. Поэтому можно ожидать, что вместе с пчёлами мы всё чаще переносим скорее более «мягкие» патогены, а не более вирулентные.

Именно так называемое «лечение» пчёл и дезинфекция ульев создают условия, в которых патогены становятся более эффективными и вирулентными. Естественный отбор должен действовать в противоположном направлении.

Такая потенциальная угроза существует. Однако, по нашему убеждению, риск минимален. Прежде всего мы исходим из того, что патогены становятся более опасными главным образом в ходе обработок и дезинфекции, а не в ходе естественного отбора, который мы практикуем.

Семьи чаще всего погибают осенью или зимой, а зимние природные условия, в том числе мороз, часто ограничивают патогены на сотах. Да, споры могут пережить этот процесс, и они действительно встречаются повсюду. Но опасность патогенов тем выше, чем дольше против них применяли обработки и чем менее сбалансирована среда, в которой они находятся.

Если, создавая отводок, мы «заселяем» новую среду более сбалансированной бактериальной экосистемой, то с каждым годом можем минимизировать эту угрозу. Большинство из нас гораздо больше опасается попадания токсичных химических веществ в ульи и усиления вирулентности патогенов вследствие обработок, чем процессов, связанных с естественным отбором.

В природе новые рои веками занимали жилища после погибших семей.

По нашему мнению, это невозможно при тех средствах и возможностях, которыми мы располагаем. Кроме того, если бы у нас был такой трутневой пункт, вероятно, нам не понадобился бы проект в нынешней форме.

Самое важное — чтобы инициативы такого типа были максимально простыми, особенно для небольших любительских пасек и пчеловодов с небольшим опытом. Такие пчеловоды не будут возить нуклеусы с неоплодотворёнными матками за несколько сотен километров для естественного спаривания.

Только такое решение позволило бы одновременно сохранить местную материнскую линию и обеспечить спаривание маток с трутнями, отобранными на устойчивость. Но отправка маток на спаривание и затем обратно также требует логистики, времени и затрат.

Кроме того, спаривание маток только в таком месте отделило бы пчёл от процесса приспособления к условиям среды на наших собственных пасеках. Многие из нас считают также, что «генетика» пчёл не является единственным и самым важным ключом к успеху. Есть и другие факторы, которые необходимо учитывать. Весь процесс чрезвычайно сложен.

Обмен матками, очевидно, уменьшил бы логистические проблемы, но не обеспечил бы реализации всех целей проекта. Мы хотим, чтобы проект был гарантийной системой для пчеловодов и поощрял их к собственной селекции местных устойчивых пчёл.

Речь идёт не только о «прививке» генетики, но также о возможности бесплатно получить отводки или рои. В случае гибели всей пасеки пчеловод вынужден покупать новые семьи. Пчеловоды, которые хотят развивать большие пасеки, обычно и так покупают пчёл после больших потерь. Но в нашем сотрудничестве участвуют также любители с тремя или четырьмя ульями в саду. Для них важна именно гарантия, а для более крупных пасек — возможность получить перспективную генетику.

Кроме того, в решении, которое мы практикуем, селекционный процесс остаётся относительно целостным. Пчёлы перемещаются в новые места со всей средой, в которой они жили: с количеством клещей, которое у них есть, и со всем «багажом» микроорганизмов, с которыми они имели дело до этого.

Многие из нас считают, что рабочие пчёлы и вся среда, которую мы можем перенести вместе с небольшой семьёй, так же важны, как и сама генетика, из-за эпигенетических факторов и сбалансированной, сложной микрофлоры улья.

Опыт показывает, что пчеловоды, имеющие всего несколько ульев, редко способны самостоятельно успешно пройти селекционный процесс. Потери на этом пути слишком велики. Конечно, им может повезти, но, к сожалению, на это трудно рассчитывать.

Вступая в проект, они становятся частью более крупной системы селекции и могут внести вклад в выработку устойчивой генетики. Чем больше нас будет, тем больше пчёл будет подвергаться отбору и тем выше будут шансы на успех. Чем больше нас будет, тем быстрее мы сможем добиться результата.

Общая пасека Fort Knox состоит из множества небольших элементов, которые вместе создают целостную картину.

Большинство из нас считает, что опора на рои была бы лучше для пчёл, потому что это их естественный способ размножения и он ограничивает вмешательство пчеловода в природные процессы. Пчёлы соответствующим образом готовятся к выходу роя, а вся семья как суперорганизм достигает нужного биологического состояния.

К сожалению, при больших потерях и необходимости их восполнения, характерных для первого периода отбора в наших условиях, ловля естественных роёв не обеспечила бы нужного темпа восстановления семей. Большинство из нас — любители, которые ходят на работу и не могут постоянно наблюдать за пасекой, чтобы поймать все рои и точно определить, из какого улья они вышли.

Поэтому нам остаётся опираться на «искусственное» деление семей.

Fort Knox — это проект, действующий неформально на основе доброй воли и доверия участников. Он не имеет правовой формы.

Вступая в проект, вы соглашаетесь с тем, что к заявленным вами пчелиным семьям будут применяться положения Регламента. Если со временем мы решим, что проект должен принять какую-то юридическую форму, например ассоциации или фонда, мы обязательно рассмотрим возможность её создания. На данный момент мы решили, что нам это не нужно.

Проект не имеет финансирования. Всё сотрудничество происходит без денег. Семьи Fort Knox передаются бесплатно, а связанные с этим расходы, например на дорогу или перевозку семей, несут участники.

Сейчас единственными расходами Fort Knox являются платежи за сайт, которые покрываются за счёт добровольных взносов.

Мы, несомненно, будем об этом думать.

Сейчас мы общаемся по электронной почте. Наш опыт показывает, что разные объявления на коммуникационных платформах не всегда доходят до адресатов. Некоторые участники на них не отвечают, и мы не всегда знаем, дошла ли до них информация и была ли она прочитана.

Мы обязательно будем учитывать и другие решения.