Трудные времена «Fort Knox», или неприятное начало хорошего дела
Текст о сложной зимовке 2016/2017 года, восстановлении базы проекта, потерях пчелиных семей и первых практических выводах из работы Fort Knox.
Статья была написана в то время, когда проект Fort Knox ещё был тесно связан с Объединением естественного пчеловодства «Wolne Pszczoły» — «Свободные пчёлы». Сейчас проект действует независимо, позволяя участвовать членам разных организаций, а также людям, не состоящим ни в каких объединениях.
Сложная зимовка
Зима 2016/2017 года сильно ударила по пасекам членов Объединения естественного пчеловодства «Wolne Pszczoły» — «Свободные пчёлы» — и по пчёлам, заявленным в проект Fort Knox. Осенью 2016 года число пчелиных семей членов Объединения, не проходивших обработок, колебалось около 150, а вместе с остальными, вероятно, значительно превышало 200. В «нашу общую пасеку» было заявлено 18 семей. Числа выглядели хорошо, и хотя на некоторых пасеках 2016 год был тяжёлым, к концу сезона всё выглядело многообещающе. Однако зима принесла жёсткий отбор и огромную смертность, а на пасеках членов Объединения выжило чуть больше 30 пчелиных семей. Дополнительно большинство из них сохранилось на точках представителя Объединения, Лукаша. Мы знали закономерность, согласно которой значительная часть пчёл погибает именно через два года после прекращения обработок. Но при большом раздроблении пасек и их размещении почти по всей стране мы не ожидали настолько больших потерь.
Весной на многих пасеках царила грусть, а пчеловоды смотрели на пустые ульи. Лишь немногие могли радоваться одной или всего нескольким живым семьям. Небольшие пасеки без обработок, насчитывавшие от нескольких до десятка с лишним ульев, в значительной части перестали существовать. Пчёлы выжили только на двух из шести пасек, заявленных в проект. Это были семьи у Лукаша и у Йоли. Однако пчёлы Йоли были заявлены в проект в 2016 году и фактически не проходили обработок только один сезон. Хотя их можно было — и нужно было — использовать, их пригодность с точки зрения наших предпосылок всё ещё оставалась как минимум сомнительной, поскольку до этого момента они не прошли никакой проверки. Поэтому весна поставила перед нами задачу создать 12 новых семей из 6, чтобы вернуться к исходному состоянию. На первый взгляд это задание не кажется трудным, ведь достаточно взять от каждой семьи по два новых отводка. Это не проблема, если сбор мёда не относится к приоритетам — а в проекте именно так и есть, — а главным является создание новых семей на основе существующих. Однако проблемой и загадкой оставалось состояние здоровья семей, которые выжили. Наш опыт показывает, что пчёлы, сталкивающиеся с проблемами со здоровьем, часто способны выйти из них победителями, но не всегда развиваются и позволяют себя размножать так, как мы бы хотели и ожидали, то есть так, как семьи, за которые эти проблемы решают пчеловоды.
Проблемы при восстановлении пасеки Fort Knox
Зная, что семьи Йоли происходят от чисто коммерческих пчёл, мы опасались, что их генетики может — хотя у пчёл, как известно, не обязательно — не хватить для выживания и дальнейшей самодостаточности. Поэтому мы решили сделать отводки и перевезти их к Лукашу, чтобы уже из них затем размножать новые семьи для остальных. Мы рассчитывали на то, что, во-первых, молодые матки хотя бы частично спарятся с трутнями с пасеки, которая уже прошла первые кризисы; во-вторых, опыт Лукаша позволит значительно лучше использовать потенциал пчёл для создания новых семей; в-третьих, в случае неудач при выводе и спаривании маток можно будет дать семьям маточники из остальных семей проекта, которые уже несколько лет обходятся без обработок. Так мы и сделали, и это оказалось правильным решением. Хотя мы не можем утверждать, с какими трутнями спарились молодые матки, несомненно, Лукаш оказался на высоте: он решил все проблемы, которые возникали на его пути, и в итоге, несмотря на трудности, сделал ровно столько семей, сколько было нужно для покрытия прежних потерь. Было создано 12 молодых семей, и часть из них уже жужжит на правильных, целевых пасеках участников проекта Fort Knox, а остальные вскоре туда попадут.
Надо признать, что без проблем не обошлось. Во-первых, тем временем весной погибла одна из семей Fort Knox у Лукаша, а привезённые от Йоли безматочные семьи, после выхода поражённого клещами расплода, перестали выглядеть такими здоровыми и энергичными, какими казались в середине мая. Варрооз нанёс им очень большой ущерб. Настолько большой, что пчёлы роились, лишь бы уйти из ульев, где поражение приближалось к критическому уровню. В связи с этим одна из семей вообще не вывела маток из маточников: они либо замерли, либо вышедшие матки были настолько слабыми, что не вернулись из брачных облётов или не начали червить. Впрочем, обе семьи, привезённые от Йоли, сильно потеряли пчелу, и до того как молодые матки начали червить, значительно уменьшились. К счастью, это происходило в пик сезона, и благодаря этому вместе с «исчезновением» больных насекомых из ульев и появлением нового расплода пчёлы начали выглядеть хорошо. Сейчас трудно сказать, насколько сильно эти семьи поражены клещами, но они выглядят здоровыми и стабильными — пусть бы это не оказалось иллюзией. На этом примере видно, насколько спасительным для пчёл может быть перерыв в червлении и, казалось бы, резкое освобождение семьи от больных особей. Посмотрим, однако, что принесут приближающиеся осень и зима, потому что понятно, что в семьях всё ещё может скрываться кризис, лишь временно «приглушённый».
Ещё одной проблемой этого года был голод. Многие пасеки в текущем сезоне сообщают об исключительно слабых взятках, вызывающих слабое развитие семей. Похожая ситуация периодически была и у Лукаша. Семьи вышли из зимы с небольшими запасами, а эти запасы вместо того, чтобы расти, сокращались пугающими темпами, и пчёлы практически требовали постоянной подкормки. Как известно, это не способствует созданию небольших семей и их развитию. Поэтому ситуация требовала от Лукаша значительных затрат труда и заботы.
Проект также понёс очередную потерю, поскольку одна из материнских семей Йоли не пережила кризис, который проявился и в перевезённых к Лукашу отводках. На следующий год у нас уже есть две семьи для восстановления — одна для Лукаша и одна для Йоли. Мы обязательно отблагодарим за помощь в этом году. Но что важно, Fort Knox прошёл трудный период победителем, показав самодостаточность. По крайней мере пока. Сохраняя оптимизм, мы, однако, не почиваем на лаврах, потому что знаем: следующий год может быть таким же тяжёлым — и пусть только не будет тяжелее.
Выводы на будущее
Из потерь этого года мы сделали несколько выводов.
Первый и самый важный: основой успешного прохождения периода отбора является наше сотрудничество. В масштабе, в котором мы работаем с пчёлами, невозможно — или, по крайней мере, это может быть очень трудно — стабилизировать пасеки без взаимных гарантий, сотрудничества и помощи. Опыт этого года показал, что даже пасеки, насчитывающие несколько десятков ульев, могут оказаться беззащитными в столкновении с варроозом и другими болезнями пчёл. Такой же опыт приходит и с пасек людей, которые успешно прошли через кризисы, например от Кирка Вебстера или Юхани Лундена. Даже спустя несколько лет, пока не удастся полностью стабилизировать смертность, каждого из нас может ожидать падёж на уровне 70–80%, и хорошо бы, чтобы не полный.
Второй вывод уже более конкретен: проект Fort Knox должен расширяться и расти, но он должен опираться на пчёл, которые уже прошли через какое-то предыдущее селекционное сито. Допуск полностью «случайных» пчёл из коммерческих хозяйств может закончиться так, как в случае с пчёлами, полученными от Йоли. Да, если взвесить плюсы и минусы, эти пчёлы оказались очень полезными в такой трудный год, но они также показали, что могут быть побеждены кризисами и болезнями. Проект же должен двигаться вперёд и развиваться, поэтому он должен опираться на отбираемую генетику, а не на постоянно вводимую новую, которая не прошла так называемый «тест Бонда». Поэтому если новые люди захотят присоединиться к нам, но сами не будут иметь пчёл после первых селекционных сит — а мы понимаем, что вероятность этого будет ничтожной, — им придётся получить пчёл от нас. Но тот, кто захочет к нам присоединиться, обязательно получит всю необходимую помощь, которую мы только сможем оказать. Без сомнения, никто не пожалеет матку, происходящую из отбираемой линии, а по мере возможностей мы поделимся также пакетом пчёл, роем или отводком — ведь эти пчёлы «вернутся к нам» в рамках проекта.
Дальнейшие выводы касаются логистических вопросов. Донор, то есть человек, который делает семьи для других, должен получить от получателя — так в регламенте мы называем человека, который получает семью, — тщательно подготовленный улей: заполненный рамками с сушью, надёжно защищёнными от смещения и раздавливания пчёл, герметичный, но с соответствующей вентиляцией, пригодный для перевозки пчёл, с кормушкой, а также с достаточным запасом корма. Если не удаётся доставить сушь с кормом, получатель обязательно должен обеспечить соответствующее количество сахарного теста. У донора и так достаточно работы на пасеке, поэтому он не может ещё беспокоиться о запасах или подготовке семей к перевозке для других.
Итоги
Этот год оказался тяжёлым для членов «Wolne Pszczoły», но нам удалось подняться после зимнего падения. Мы надеемся, что следующие годы и селекционные сита снизят вероятность возможных полных потерь на наших пасеках и приблизят нас к относительной стабилизации и равновесию. Об этом говорит мировой опыт, и на это мы рассчитываем. В этом году число пчелиных семей, принадлежащих членам Объединения, снова значительно превысило 200, из которых, по нашим оценкам, около 150 снова останутся без обработок. Мы понимаем, что не все эти семьи происходят от тех, которые пережили тяжёлый кризис и зимовку, а значит, часть из них начинает процесс с нуля. Однако около 60 из указанного числа происходят непосредственно от пчёл, которые пережили кризисы. Это важно, потому что в этих семьях всё ещё могут действовать селекционные давления, убившие остальные семьи. Если бывает так, что в этих семьях давление невелико, то происходит это только благодаря самим пчёлам или простым пчеловодческим приёмам, таким как перерыв в червлении или разделение количества клеща варроа «на части» при создании отводков. Эти последние приёмы, согласно практически всем мнениям пчеловодческой среды, недостаточны для сохранения пчёл живыми. Поэтому если пчёлы переживут следующую зимовку, это будет только благодаря им самим — благодаря каким-то генетическим или средовым механизмам, которые, как мы надеемся, будут всё чаще проявляться на наших пасеках.
Нужно также отметить, что ещё в нескольких десятках семей из упомянутых 150, которые осенью не будут подвергнуты «лечебным» обработкам, червят матки, происходящие от пчёл, переживших последнюю зимовку. Однако эти семьи были созданы на основе «обработанных» пчёл, которых нам пришлось купить весной, чтобы восстановить потенциал наших пасек. Они также являются носителями ценной для нас генетики, но мы понимаем и то, что создание семей из рабочих пчёл, которые осенью были очищены от паразитов, означает воздействие на них значительно меньшего давления, а значит, повышение их шансов пережить ближайшую зиму. Это, конечно, может быть плюсом для наших пасек, но одновременно может замедлить селекцию. В любом случае, как всегда, проверкой имеющихся генетических линий окажется ближайшая зимовка, а затем следующий сезон. Пусть он будет богаче взятками и начнётся лучше, чем нынешний.
За помощь в рамках Fort Knox в этом году мы ещё раз сердечно благодарим Лукаша и Йолю!